Истоки

-1-

Всё началось так давно и так просто, что никто и не догадывался, к чему это приведёт. А зря.

Некоторое время назад, а точнее в 1987 году по независимому летоисчислению, в одной из московских школ было образовано сообщество, именовавшее себя Конфедерацией святых отцов. Возникло это сообщество стихийно, но как-то сразу нашло себе занятие и определило сферу действия. В основном, это было притеснение и дискриминация некоторых соучеников. Были также попытки введения работорговли, но они окончились неудачей из-за серости и невежества большинства учащихся, не понимавших выгоды данного мероприятия. Но святые отцы особо не расстраивались и все силы бросали на поддержание статуса элитарного общества, с узким кругом посвящённых, и занятие милой их сердцу дискриминацией. В результате возникла довольно слаженная организация, включавшая в себя следующих:

Председатель Совета Четырёх святых святой отец Стрептисий,
Святой отец Спидий,
Святой отец Сифилио,
Святой отец Дубиний.

Однако, был в этом святом обществе ещё один человек — некто Алексей Ноздрин, и имел он сан ни более ни менее как папа Римский. Почему он стал им и как — точно никто не знает. Скорее всего, он просто прибег к банальной узурпации, ибо его последующие действия прямо на это указывают. Но так как святые отцы не противились этому, то всё осталось на своих местах. Да и с чего бы им противиться? Имея над собой начальство, которое ответило бы в крайнем случае за все их грехи, они могли с лёгкостью чинить беззакония, тем более что отвечать, по большому счёту, начальству было не перед кем. Создавшаяся ситуация идеально подходила для такого «святого» сообщества.

Тем временем негласный диктатор принялся за раздачу земель и должностей.

Так как все члены сообщества получили высокие должности и привилегии,
а святых отцов рангом поменьше уже не осталось, то чтобы должности не потеряли значимость, членами Конфедерации были предприняты следующие шаги:

— было введено понятие Инквизиции. Отныне дискриминация в области Ордена причислялась к обязательным процедурам. В связи с этим были введены звания Инквизитора и Верховного Дискриминатора;
— было набрано некоторое количество послушников. Пользы от них не было никакой, но это сохраняло должности святых отцов и давало им какое-то превосходство и власть. А чтобы создать видимость полезности послушников, их время от времени отлучали от церкви и возвращали в лоно оной. Чем отцовство успешно и занималось.

Теперь, я думаю, пора поведать о возникновении борьбы КАК ТАКОВОЙ, а не её теперешней версии. Попытаемся понять, как случилось, что борьба стала открытой формой противостояния тому, что долгие годы скрывалось в облике отца Сифилио. В начале существования сообщества и даже учёбы в школе отец Сифилио ничем не выдал своего призвания. Возможно, он даже сам не знал о нём, что, впрочем, вряд ли. В начале 1988-го года произошло событие, которое в корне изменило всё.

Святые отцы уже давно заметили, что в предшествующих дискриминации поисках и отлове виновного отец Сифилио проявляет излишнюю ретивость и усердие. Иногда, в запале, он даже хватал собратьев по Ордену, но все относились к этому юмористически и не придавали значения. Веселье святых отцов достигло такого уровня, что кто-то (вот бы знать кто) однажды предложил принести очередного еретика в жертву отцу Сифилио. Эти слова пробудили в отце Сифилио его страшные инстинкты. Дело в том, что решение принести жертву возникло случайно, скажу больше — оно возникло в раздевалке спортивного зала. Поэтому вопрос, КАК совершить жертвоприношение, ещё не успел возникнуть. Святые же отцы, не мудрствуя лукаво, решили применить для этого довольно странный способ — физическое опущение. Но едва они сообщили отцу Сифилио, что можно начинать, то были поражены жуткой и безмерной радостью, мелькнувшей в его глазах.

Пытаясь подавить её, он даже затрясся, однако взял себя в руки и произнёс исторические слова:

— Что я, гомосекс, что ли?!

После этих слов если не всё, то многое стало ясно. Вспомнились и «ошибочные» захваты отцом Сифилио членов Ордена, и сожаление, которое он испытывал при виде каждого помилованного пленника, и многое другое. Отец Сифилио поначалу пытался оправдываться, но потом махнул на всё рукой и начал хватать всех подряд. Так началась его блестящая карьера на поприще гомотерроризма.

Здесь следует рассказать о чудовищном преступлении — а иначе это не назовёшь, — совершённом святыми отцами по отношению к человечеству. Страшась ответственности и опасаясь, что наличие отца Сифилио в Сообществе может испортить им репутацию, отцовство проявило верх халатности. В результате этого возник документ, в котором отец Сифилио переименовывался в Отца Сифилио Дон Бау Халдейского и в его полное владение переходила одна из областей Ордена. Кроме того, Конфедерация святых отцов сняла с себя всякую ответственность за любые деяния отца Сифилио.

Человечество содрогнулось. Пока отец Сифилио оставался в составе Конфедерации, возможно было хоть как-то обуздать его. Данный документ уничтожал все надежды. Рассказывают, что когда отец Сифилио узнал об этом он усмехнулся и сказал:

— Мои руки и другие органы развязаны!

Когда святые отцы осознали, что они совершили, их посетила одна мысль — что будет? И лишь позднее они задумались над тем, что делать.

-2-

Итак, началась Борьба!

В чём же она заключалась? В те времена отцовство довольствовалось постоянными назойливыми напоминаниями отцу Сифилио о его сущности, и вправду немало его раздражавшими. Но со временем однообразные выкрики утомили святых отцов — надо было изобретать что-то новое, что-нибудь более действенное. Спасительным выходом оказалась культура.

В самом деле, облечённые в стихотворную форму обвинения звучали куда благозвучнее, да и высказывание оных облагораживало. Был, правда, в этом один минус. Далёкий от поэзии отец Сифилио недолго внимал изящным фразам, и говорящий подвергался нападению, едва добравшись до сути. Так что от такого варианта пришлось отказаться, и разрешалось его применение с расстояния не ближе 50-ти метров. Примерно в этот же период развилась тайнопись, но широкого распространения не получила. То ли шифр был слишком простой, то ли открытый характер борьбы был более приемлем — неизвестно. И здесь наступил переломный момент. Борьба перестала быть образом действий и стала идеей. Соответственно, борьба как таковая тоже перешла из физического, материального состояния в нечто более возвышенное, постепенно перерастая в концепцию. Конфедерация святых отцов пыталась даже делать свои деньги.

В 1988-м году была выпущена коллекционная купюра достоинством в сто халдеев. Впоследствии была изготовлена ещё одна купюра этой серии.

Стихотворное воплощение борьбы тем временем развивалось всё сильнее. Например, один из стихов назывался «На смерть борца» и звучал так:

Холодной жертвой бездыханной
На землю ты со стоном пал.
При жизни был борцом великим;
Последний бой, увы, ты проиграл.

Лежишь ты тихо и спокойно.
И, постигая жизни смысл,
Ты понимаешь, что напрасно
Лик смерти так тебя страшил.

Не страшен он, а добр, как пиво,
Что пил ты всласть, пусть не всегда.
Но ты увидел ЕГО поздно.
Борец! Будь бдителен всегда!!!

К сожалению, автора этого стихотворения установить не удалось. Но совершенно ясно, что это дело рук одного из святых отцов, ибо разного рода послушники и инквизиторы предпочитали работать по старинке — то есть с недосягаемого расстояния всячески поносить и хулить отца Сифилио. Впрочем, и на том спасибо. Что же касается приведённого выше стихотворения, то на счёт его борцовского содержания некоторое время шли серьёзные споры.

Например строки «ты понимаешь, что напрасно лик смерти так тебя страшил» долго обсуждались, ибо поскольку речь идёт об отце Сифилио, то, принимая во внимание способы, коими он лишал жизни, становится ясно, что увидеть лик смерти в этом случае нельзя, ибо она приходит сзади. А так как до самого последнего момента жертва опасности не ощущала, то становится понятным её радужное настроение.

Также большим успехом пользовалось переложение на общеизвестную музыку борцовских текстов. Все знают знаменитый хит отца Спидия «Поход против Гомачки». Исполнялся он на мотив одной из песен широко известного в миру квартета The Beatles. Кроме того, совершались многочисленные спонтанные переложения, историей никак не зафиксированные, но не менее ценные во всех отношениях. В этом отношении проявлялась большая небрежность. Ценнейшие документы уничтожались по истечении срока действия и просто выбрасывались. Даже знаменитый «Поход против Гомачки» не сохранился в полном варианте. Правда, ходят слухи, что где-то существует кассета с записью этого шедевра в исполнении автора (то есть отца Спидия) в сопровождении Beatles.

Но существует ли сейчас эта кассета или же она безвозвратно утеряна — сказать сложно. Поэтому не представляется пока возможным восполнить пробелы в приведённом ниже тексте:

Поход против Гомачки

музыка: the Beatles
cлова: отец Спидий

Много лет прошло
С тех далёких пор,
Как ходил в поход я
Против Гомачки.

Не вернулся никто
Из тех далёких краёв,
Только я один
Спасся от него.

————
————
Но Халдеев наш
Очень хитрый гад.

Он заходит сзади
Нет спасенья от него
————
Халдеев — гомосекс!!!

Разумеется, с музыкальным сопровождением это звучит гораздо лучше. Но и так видно, как изменились способы борьбы и как эти изменения изменили борцов. Как изменились они внутренне, какими плавными и благородными стали борцовские излияния! Жизнь превращалась в сплошной праздник!

Но долго эта идиллия продолжаться не могла — борьба скоро начала бы вырождаться, превращаясь в этакую «борьбу на диване». Нужен был стимул, чтобы заставить доминировать активное состояние борцов. Но что это должен был бы быть за стимул, никто не знал. Отцы зашли в тупик.

И тут появился Великий!

Появился он, как и подобает Великому, скромно и тихо. Никто и не догадывался, что это Великий. Даже святые отцы. Однако скоро все поняли, что это был счастливый день, но это было потом. А началось это так.

Распространился слух, что в школе проводится набор в секцию рукопашного боя. Ничего больше (кроме дня) известно не было, однако народу собралось довольно много. Через неделю—полторы количество занимающихся достигло порядка 60-ти человек. Но к началу.

Примерно 24-25 января 1989 года по школе было сообщено, что некий афганец будет производить обучение рукопашному бою. Встреча была назначена на 26-е число, в 19:00 в малом спортивном зале школы. Пришедшие в назначенный час могли увидеть посередине зала стул, повёрнутый к ним спинкой. На нём восседал человек, видом своим мало напоминавший афганца.

Невысокого роста, не толстый, но и не худой, скорее упитанный. Волосы являли собой нечто среднее между русыми и рыжими. Картину завершали браво закрученные усы.

Усадив пришедших (примерно человек 35) на скамейки вдоль стены, афганец долго разглядывал всех исподлобья и молчал. Затем он начал говорить. Смысл его речи ускользнул от присутствующих, и из всего сказанного они уяснили, что первая тренировка состоится 28.01.89. Сказав это, афганец предложил всем принять упор лёжа на кулаках и произвести отжимание, в продолжении которого прохаживался возле отжимающихся и наблюдал за процессом выполнения, а точнее, оценивал качество. Затем, прекратив отжимание, он объявил всех свободными и ещё раз напомнил, что 28-го тренировка.

28-го пришло человек 30. Все они были разных возрастов, разных весовых категорий и, кажется, даже полов. В этот день началась отработка нескольких первых упражнений. Отрабатывание проходило по двое. Сами упражнения представляли из себя следующее — партнёру наносились довольно ощутимые «тычки», и он должен был уворачиваться, «уходить» от ударов. Это упражнение также выполнялось с закрытыми глазами, что было более сложно. Некоторой разновидностью ухода от ударов было такое упражнение — человек стоял с закрытыми глазами, к нему на расстояние 10-15 сантиметров подносился кулак или нога, затем говорилось «хоп!». Человек открывал глаза и за оставшуюся до удара секунду [должен был] сообразить, куда будет нанесён удар, и уклониться от него.

Бывало, отец Спидий очень любил поднести ногу куда-нибудь к уху и наслаждался замешательством своего спарринг-партнёра, когда тот не успевал среагировать.

Ещё через несколько тренировок Великий распорядился завести «дневничок».

В него мы должны были записывать что-то вроде домашних заданий. Также туда записывалось, что из упражнений не получается, тогда как число показываемых Великим упражнений постоянно увеличивалось. Великий ввёл так называемые прыжки на кулаках, потом на рёбрах ладоней, на ладони и на локтях. Все эти упражнения составляли единый комплекс, и их смена при его выполнении производилась на счёт. А ещё были удары в пресс! Ну, и вежливые просьбы встать к стеночке, разумеется.

В первые месяцы тренировок Великий старался показывать всё сам. Народу, тем временем, становилось всё больше, и вскоре тренирующиеся занимали весь зал.

К этому времени относится возникновение «полосы препятствий». Состояла она из разных спортивных снарядов, в изобилии находившихся тут же в зале. Это были маты, разного рода турники, стойки, стулья и прочее. Также в состав полосы входили и люди, обычно человек 10-12. Их задача состояла в том, чтобы максимально повысить сложность полосы препятствий и сделать её труднопреодолеваемой. Они стояли в конце, образуя коридор, и наносили удары руками и ногами, тогда как проходящий полосу должен был уклониться от всех ударов и не дать коснуться себя. Прохождение было на время. Первые месяцы полоса препятствий составляла основную часть тренировок.

Тем временем народу поубавилось. Параллельно с этим началось постепенное отклонение от так называемой «общей физической подготовки» в сторону обещанного Великим рукопашного боя. Начали изучать удары маэ-гири и йоку-гири, причём, по рассказам очевидцев, йоку-гири также отрабатывали стоя на коленях и «с истошными воплями».

Спустя 2-3 месяца стали изучать специальные приёмы, такие как, например, съём часового. Было два варианта — вдвоём либо в одиночку, при помощи палки или удавки. Также изучали освобождение от захватов. Был и бокс.

Апрель-май 1989 года. «Специфические игры» с выключенным светом — в темноте месили друг друга. Бегали по школе, разделившись пополам. Одни прятались — другие искали. Смысл увидеть человека. То же самое, но с брызгалками. Лучшая брызгалка была у Великого.

Постепенно состав посещающих определился, и Великий произвёл деление на три группы — группу захвата, группу разведки и группу поддержки. В группу захвата входили: Бадаев, Петухов, Валя, Тарас и т. д. В разведке были Диас, Гуг (переведённый туда после удачной подсечки, проведённой Бадаеву в полной темноте) и т. д. Остальные составляли группу поддержки. Впервые начали сдавать комплекс. Группа поддержки должна была отжаться 20 раз за минуту, разведка — 30 раз, группа захвата — 40 раз. Также съём часовых. Экзамен был один раз.

По субботам на втором этаже, в одном из кабинетов школы, проходили чаепития. Приносились кружки и разные пряники—печения. Великий рассказывал о Русской армии, заставлял учить даты. Рассказывал он и истории, которые происходили с ним в * училище. Объявил он и о том, что его надо звать Владислав, а не *, так как во время прохождения, например, полосы препятствий кричать так довольно сложно. Первым, кто назвал его Владом, был Кудрявцев. Позже чаепития всё чаще проходили в спортзале.

Однажды во время игры в регби дон Гуг умудрился сломать ногу Коняеву. Приехала «скорая». Великий заставил всех говорить, что играли в волейбол, а не в регби. Признали как несчастный случай. Когда «скорая» уехала, все расселись на матах, и Великий начал рассказывать курсантские истории. Через неделю изменился график — тренировки стали проходить не во вторник, четверг, субботу, а в понедельник, среду и пятницу. Вскоре чаепития закончились.

Летом была первая тренировка в лесу. Собрались у школы, Великий всех построил и сказал: «Ладно, мы идём в лес». Сначала бежали по лесу, потом повернули направо и побежали вдоль оврага. Метров за 30—50 от места, где находится Старая база, Великий вдруг остановился и сказал, что вот, мол, она, база. Повелев всем здесь остаться, он распорядился и о том, чтобы каждый взял себе «чурбачок», который надо положить себе под колени, чтобы «бить удары через него». Это был маэ-гири, стоя на коленях. Проведя тренировку, Великий сказал, что теперь делимся на две группы. Первая группа идёт отсюда в сторону школы и прячется, а вторые идут их искать, срывая при этом у них нарукавные повязки. Все приступили к выполнению, и скоро на Базе остались только Великий и Диас. Великий сказал: «Ладно, пошли!» — и тут выяснилось, что Великому резко захотелось срать. Пройдя метров пять в сторону убежавших, Великий сказал: «Подожди!» — и скрылся в кустах. Через минут пять он вышел оттуда и вместе с Диасом двинулся вперёд, и тут же они наткнулись на Кудрявцева с Киселёвым. Завязалась схватка. Диас напал на Киселёва, а Великий на Кудрявцева, причём сразу подмял его под себя и сорвал повязку. В конце концов все собрались у выхода из леса, Великий сказал: «Хоп, по коням!» — и все разошлись.

В начале тренировок Великий жил в 22-хэтажке, и формой расположения к человеку было разрешение сопровождать Великого до дома. Сначала эта почесть оказывалась только дону Гугу, потом круг расширился. Что же касается дона Гуга, то причиной его избранности считалось то, что он был первым, кто прочитал Кастанеду после Великого.

Это время можно с полным основанием считать зарождением предимперских начал. Именно к этому времени относятся первые упоминания о Донах и о так называемой Книге. Нужно отметить, что Великий в этот период всё чаще устраивал тренировки в лесу, нашёл там Место — Старую базу — и даже говорил пару раз о какой-то магии. Народу ещё поубавилось, в том числе и автор этих строк оставил тренировки. А потом появилась Книга.

Возникла она ночью 6-го августа 1989 года. Отец Спидий разрекламировал отцу Стрептисию литературное описание похождений некоего Руматы Эсторского, известного пьяницы и дуэлянта. Со слов отца Спидия было ясно что «там всё круто и ненавязчиво». Убедившись, что всё именно так, отец Стрептисий обратил внимание, что некоторые знакомые дона Руматы поразительно напоминают ему его собственных знакомых. Так, например, отец Спидий оказался доном Гугом, Великий и Справедливо Карающий — доном Кондором. Отыскался даже старый Сатарина. Проведя же более тщательные поиски, отец Стрептисий пришёл к выводу, что упоминавшийся в романе барон Пампа дон Бау есть никто иной, как отец Сифилио. Пройти мимо таких фактов отец Стрептисий не мог и поведал об этом. Судьба Конфедерации святых отцов была решена. Также был найден и святой отец Арима, которого в последних главах произведения дон Бау собирался лишить жизни. В связи с этим к Ариме относились с излишним вниманием и предупредительностью, что и повлекло за собой падение Аримы в пучины гадливости.

Так вот. Осознав всё это, отец Стрептисий и раскрытый дон Гуг решили отобразить похождения этих личностей в дальнейшем, правда, в не совсем обычной обстановке. Это было как бы совмещение обыденной реальности и другого места-времени. Впрочем, обо всём этом можно прочесть в Книге.