Летопись Imperia opera omnia

Lectori benevolo salutem

Суббота, 29 октября 1994 года

Вчера, когда я находился у дона Гуга, вдруг неожиданно выяснилось, что сегодня назначается Костёр. Поэтому сегодня около часа я позвонил дону Гугу и договорился о встрече около бывшего имения отца Аримы.

Дон Гуг, естественно, ещё спал.

Придя на Базу, мы обнаружили там отца Дуста. Он сооружал шалаш. Дон Гуг отправился за дровами, а отец Дуст — за жердями для шалаша. После долгих размышлений я решил помочь Гугу в сборе дров.

Минут через сорок дон Гуг предложил покурить. Должен сказать, я воспринял это с радостью, ибо исполнение обязанностей отца Аримы было делом довольно тяжёлым.

После этого, совместными усилиями достроив шалаш, мы собрались разойтись, как вдруг среди деревьев мелькнула знакомая фигура Великого. Сборы были тотчас отложены. Одобрив ров и восхитившись шалашом, Великий предложил поделиться с ним проектами моста и обустройства Новой базы заградительными устройствами. Выслушав, Великий покивал и, помедлив, сообщил, что он прибудет на Костёр часа через четыре. Так как отец Дуст тоже собирался домой, то все разошлись, договорившись о времени встречи на Базе.

Встретившись с доном Гугом, мы пошли на Базу. По дороге я и дон Гуг встретили отца Дуста, который, видимо, искал нас. Придя на Новую базу, мы обнаружили, что дождь, который до сих пор не прекращался, изрядно промочил крышу и внутренности шалаша.

Через некоторое время неожиданно заявился отец Арима с ПИВОМ!!!!!!!!

Пожаловавшись на плохое качество крыши, отец Арима тут же был отправлен вместе с отцом Дустом за чем-нибудь более подходящим для крыши, чем опавшие листья. На Базе остались дон Гуг и я. Тем временем стемнело окончательно, и дождь не только не перестал, но даже как-то усилился. Подождав минут тридцать, дон Гуг прерывисто вздохнул и предложил выпить бутылочку пива (разумеется, чтобы согреться), но я решительно воспротивился.

Тем временем на Базу прибыл Возжигатель огня и Сборщик податей благородный дон Сатарина. Он начал было возмущаться по поводу отсутствия Костра, но тут его ошарашили новостью — Арима принёс пиво! Дон Сатарина был настолько поражён этим, что молча разжёг огонь и занялся дровами — то есть обработкой их в Обструкторе. Мы начали ему помогать, но в этот момент вернулись святые отцы. Они принесли большой кусок линолеума, из которого начали сооружать крышу, опосля чего все уселись в шалаш. Тут выяснилось, что Великий опаздывает уже на полчаса. Так как это было в порядке вещей, то решили ждать ещё пару часов.

Тем временем отец Дуст извлёк проект Закона с поправками Великого и предложил зачесть. Но едва прозвучали первые пункты, как с материка послышался голос:

— Ладно, вы, чтецы грёбаные, помогите мне переправиться!

После секундного замешательства, которое всегда возникало в момент появления Великого, некоторые из нас бросились к «мосту Аримы».

С многочисленными предосторожностями Великий переправился на Базу и воссел в шалаше. Оказывается, подходя к Старой базе, он изволил поскользнуться и, в некотором роде, навернулся, потеряв при этом нож. Правда, в изложении Великого это звучало несколько иначе. По его словам, в лесу осталось что-то, что ещё имело влияние на нас. Это и напало на него, выхватив нож.

Отец Дуст принялся подробно расспрашивать о том, где именно это произошло. Выслушав Великого, он поднялся и исчез на Той Стороне. Придя к выводу, что Дуст отправился на поиски ножа, Великий крикнул ему вслед, чтобы он был ТАМ поосторожней и, не услышав ответа, спросил:

— Ну, что там у нас есть?

Выслушав перечень, «чего есть», он предложил начать с вина. Опорожнив половину, Великий потребовал зачитать Свод законов. Присутствующие, в свою очередь, поинтересовались: какие повреждения у него имеются? После осмотра выяснилось, что у Великого повреждена правая лодыжка (скорее всего, растяжение). Обложив опухоль холодной землёй и вскричав «Как это офигенно!», Великий возлёг и снова предложил зачесть Свод законов. За отсутствием отца Дуста читать начал отец Арима, но его опять прервали в самом начале — вернулся отец Дуст. Ножа он не нашёл. Взяв у отца Аримы Свод законов, он, наконец, зачитал его от начала и до конца. Затем состоялись прения по поводу поправок.

После долгих споров все неясные места были прояснены. Однако Свод законов так и не был утверждён Великим, так как тот предложил сделать это в другой обстановке и в другое время. Потом Возжигатель огня изъявил желание пополнить запас дров, но Великий сказал, что это лишнее, так как через некоторое время все снимаются с Базы и, цитата, «попадают в гостеприимные объятия большого отца Миколы Радостного».

Внимая Справедливо Карающему, собрали оставшиеся припасы в сумки и, переправившись на Ту Сторону, отправились в путь. Впереди шёл отец Дуст.

За ним, поддерживаемый доном Сатариной и доном Гугом, шествовал Великий. Замыкающими шли отец Арима и я.

В таком порядке дошли до места, которое Великий объявил Местом потери ножа. (Нож был найден благородным доном Эмануилом при помощи горящей бумаги. За это он был удостоен официальной благодарности императора. После этого мы пошли к Миколе.)

Придя к дону Гугу, мы обнаружили большого отца Миколу Радостного в состоянии «бибигуль». Перевязав ногу Великого и расположив её соответствующим образом, занялись припасами. В порядке, радующем глаз, они были разложены и расставлены на столе. Правда, большой отец Микола как всегда не оценил сухого вина и, произнеся сакраментальную фразу «Лучше бы бормоты взяли…», раскупорил бутылку.

Выпив и поев, а также обсудив варианты личного оружия каждого из присутствующих соответственно их положению в Империи, поговорив на отвлечённые темы с большим отцом Миколой Радостным и услышав в ответ множество сентенций, Великий сказал: «Пора!» Все собрались и отправились провожать Великого. Дон Гуг, сославшись на какую-то стандартную отмазку, провожать Великого не пошёл.

Доведя Великого до дома и подождав, пока Сатарина окажет ему вторую первую помощь, благородные доны и святые отцы отправились по домам. Следует также отметить, что всё это время шёл дождь.

26 ноября 1994 года
Новая квартира Великого

В субботу утром меня разбудил звонок отца Аримы. Насморочным голосом тот сообщил, что все уже собрались и ждут меня. Я ответил, что сейчас буду, размышляя про себя, в чём, собственно, дело. Арима ещё более насморочным голосом попросил меня взять ведро, так как у него оного нет. После этого всё сразу встало на свои места. Я вспомнил, что в среду Великий объявил сбор у дона Гуга (на который, кстати, пришёл) и там объявил, что на днях все едут к нему на Новую квартиру придавать Ей достойный НЕГО вид. Также были даны подробные указания — что кому взять (тряпки, вёдра, еду, веники и т. п.). В пятницу же Великий сообщил по телефону, что в субботу всё будет, и чтобы мы подъезжали к нему. Вспомнив всё это, я ещё раз сказал Ариме, что сейчас буду, и повесил трубку.

Собрав всё необходимое и одевшись, я отправился к дону Гугу. Войдя, я увидел, что святые отцы и благородный дон Гуг расположились вокруг стола, а большой отец Микола Радостный сидит в кресле и славит Бибигуля, то есть похмеляется так, как это умеет делать только он, — до полного остекленения. Пытаясь не внимать его сентенциям, доны и отцы собрались и вышли.

В ожидании автобуса каждый извращался как мог. Отец Дуст подметал снег на дорожке, вызывая недоумение среди пешеходов. Дон Гуг просто стоял с вёдрами, что, впрочем, тоже удивляло окружающих. Мы с отцом Аримой устанавливали мину, роль которой выполнял фильтр противогаза, найденный тут же рядом.

Подъехал троллейбус. Сев в него и уже порядочно отъехав, мы вдруг вспомнили, что вчера отец Дуст опрометчиво дал адрес Великого Миколе и что тот обещался приехать попозже. По вполне понятным причинам настроение сразу испортилось, но немного утешало то, что Микола, скорее всего, набибигулится и уснёт.

Доехав и найдя дом Великого, мы вошли в подъезд и поднялись на седьмой этаж.

И пришли они к НЕМУ…

Дверь открылась. На пороге стоял Справедливо Карающий.

— Ага, проходите, — изрёк он и отступил вглубь прихожей, пропуская входящих.

В большой комнате мрачного вида человек обивал входную дверь, сурово поглядывая вокруг. Зато на кухне прибывшие были встречены А. Коняевым.

Вряд ли стоит описывать подробности действия, имя которому — РЕМОНТ. Скажем проще — он был и продолжался ещё несколько дней. Но остановиться, я думаю, надо на последнем.

Воскресенье, 25 декабря 1994 года

В это утро сбор был назначен у Великого. Мы с доном Сатариной прибыли первыми. Затем прибыл святой отец Дуст, затем — дон Висенте.

Заявился отец Арима. И, как всегда, позже всех прибыл дон Гуг.

Собравшись таким образом, мы двинулись в путь. В этот раз с нами была дочь Великого. Дорога в новую резиденцию была довольно легка, ибо дон Гуг своим поведением скрашивал тяготы пути. Добравшись до места назначения и подойдя к дому Великого — а точнее, к магазину — мы неожиданно встретили Бяма, который, по его словам, «был здесь довольно давно по делам, но, несмотря на это, рад встрече с нами».

В таком составе и прибыли. Распределив обязанности, Великий взялся за приготовление плова, который, как он обещал, будет «зело вкусен». Отец Дуст попытался было критиковать песни, которые Великий хотел слушать, и был за это отправлен на работы в область санузла.

Произведя незначительные пере- и доделки, все расположились на кухне, вдыхая запах готовящегося плова и ожидая, когда Арима и дон Висенте повесят шторы. Когда плов был почти готов, вошёл Арима и спросил: «Не имеет ли Великий что-нибудь против того, что шторы у него будут висеть вверх ногами?» Вполне естественно, что он тут же отправился всё переделывать.

В конце концов, всё обустроилось, и все расположились за столом.

Как Великий и обещал, плов оказался великолепным (Великим). Вкусив его предостаточное количество и приняв некоторое количество воды ораторской марки «Распутин», а также немного вина, благородные доны и святые отцы принялись обсуждать последние события в Империи, поминутно отвлекаясь, чтобы окинуть взглядом жилище Великого и сообщить: «Как это было офигенно!»

И всё было прекрасно до того момента, когда дон Гуг решил, что пришло его время и что пора ему как-то себя проявить.

Молча пододвинув мусорное ведро, благородный дон Гуг Ируканский стал туда блевать…

После этого, заглянув в ведро и как всегда сильно удивившись тому, что там получилось, он невозмутимо налил себе вина. Присутствующие были в шоке, хотя и ожидали от дона Гуга чего-нибудь подобного. Короче, аппетит был испорчен, и скоро Великий сказал: «По коням».

На этом, собственно, всё и закончилось.

Переезд

Неизвестно точно, как всё это началось, но когда все собрались у Великого, того уже два часа не было дома. Было 9:30 утра.

Дожидаясь Великого, потихоньку начали демонтировать стенку и прочее.

В 11:00 ворвался Великий. Поведав, что машина уже у подъезда, он повелел немедленно выносить. Дон Сатарина и отец Дуст были посланы разобрать дверь лифта, но почему-то вышло наоборот — лифт закрылся и на упорные вызовы не отвечал. Великий в гневе ткнул в дверь лифта отвёрткой, и та, убоявшись, открылась.

Забив военный «Урал» доверху и отправив отца Дуста в кабину к Великому, а также оставив в квартире дона Гуга и Коняева, дон Сатарина, дон Висенте, дон Эмануил и отец Арима кое-как погрузились в кузов и поехали. На восьмой минуте пути Арима рехнулся…

Он начал жутко орать, беситься, грузить и распевать на извращённый манер «Попутную песню». Некоторое время его очень веселил вид едущих сзади автомобилей, и он постоянно пытался оплевать их, но, к счастью, всё время промахивался. Через полчаса он совершенно загрузил сидящих в кузове.

К счастью, мы наконец-то выбрались из огромной пробки на кольцевой и поехали быстрее, так что распоясавшемуся святому отцу пришлось угомониться, чтобы не выпасть наружу и не прикусить язык.

Часа через полтора, прибыв на место и перенеся вещи в дом, мы поехали назад.

В этот раз в кабине ехал только Великий — отец Дуст изъявил желание ехать с нами, дабы познать, КАК ЭТО. Но возомнивший о себе отец Арима начал просто колбаситься. Сначала он сказал, что ему жутко хочется в сортир. Выслушав в ответ, что в ближайшие два часа сортира не будет, он поднялся на ноги и начал нагло мочиться за борт на проезжающие сзади и сбоку машины.

Так как на улице было что-то около минуса восьми, то это позорное действо сопровождалось огромным облаком пара, пахнущего, разумеется, мочой.

Сделав это чёрное дело, отец Арима спокойно и самоуверенно (насколько позволяли толчки и рывки идущего на 80-ти км/ч армейского «Урала») вернулся на место. Это ещё больше укрепило присутствующих в мысли, что Арима — извращенец.

Вернувшись, мы поднялись наверх и увидели дона Гуга, который что-то читал, сидя в кресле.

Обнаружив, что за три с половиной часа, что нас не было, дон Гуг не только ничего не сделал, но и, как выяснилось, подбивал Коняева на покупку пива, Великий осерчал и повелел выносить быстрее. Дону Гугу же было поручено отсоединить телевизионный кабель. Хорошо зная Гуга, Великий несколько раз подробно объяснил, какой кабель резать и где. Дон Гуг, внимательно выслушав Великого и невозмутимо кивнув, перерезал кабель соседки.

В конце концов, всё уладилось. Дон Гуг был послан домой со всеми наилучшими пожеланиями, а отец Арима спешно спаял кабель, реанимировав показ сериала у соседки. Удалось также впихнуть в машину диван, который хотели оставить. Попутно выяснилось, что те, кто поедут в кузове, вполне могут на него усесться.

Добравшись, наконец, в Бутово и перепахав при этом немало сугробов и сугробищ, мы приступили к тому, что на протяжении всего дня вызывало в нас ужас и тоску, — к поднятию на седьмой этаж всяких дивано-столов. Причём при полном отсутствии грузовых лифтов. Всё же как-то это вышло. Быстро поев, отправились в последний, так сказать, путь.

Вечером к Великому вернулись только дон Висенте, дон Эмануил, отец Арима и А. Коняев. Дон Сатарина и отец Дуст отбыли к родным пенатам. Оставшиеся по прибытии учинили пиршество, которое почтил своим пребыванием Сосед Великого. Устало повеселившись, около четырёх легли спать.

ПЕРЕЕЗД БЫЛ ЗАВЕРШЁН!

7 января 1995 года, Новый год
Новая база

Как я уже говорил, магическое время стёрло самую крутизну из пределов бытия. Посему это повествование будет тоже довольно кратким.

Мы, а именно: дон Сатарина, я, отец Арима и отец Дуст — прибыли на базу около 23:00. Было много всякой крутизны, но я всё забыл. Правда, ровно в момент наступления имперского Нового года (а точнее, 7-го января в 00 часов 03 минуты) произошла абстракция. Небо разделилось надвое, линия раздела прошла над Обструктором, и над этим сияла разделённая Луна. Было очень круто. Кажется, мы что-то пили (по-моему, вино), а потом, вроде, ушли.

Написано 17.05.96 в 02:43 ночи.

17 мая 1996 года

Дабы славу Империи приумножить и неверных посрамить!

Обращение ко всем, кто читает это и лично знает благородного дона Диаса, Тайного канцлера.

Честно говоря, писать Летопись мне неохота. Абстракция какая-то!

Толку мало, а возни много.

То Кадастром грозят, то наезжают. Поэтому подумал я и решил — писать про то, что пишется, а не то, что положено. Хотя тоже опасно. Решил дневник вести, рассказал об этом Диасу. Тот сказал: «Ладно, посмотрим». А через пару дней уже упрекает в неисполнении служебных обязанностей! Славит, короче, самого себя в самом себе. Вот и решил — пишу и пишу. А вы читайте.

Благородный дон Эмануил, вроде Летописец.

За то время, что я не писал, произошло многое. Многое изведала Империя. И тиранили её, и сама она сечилась. Пережили мы и магическую гибель благородного дона Гуга, и зарождение первого пана, и расслабление Донства, что привело к заплесневению отцовства и появлению отцышества, и сомнение в магической сущности императора. Единственным светлым моментом было производство в благородные доны святого отца Дуста, с наречением его Диасом. Но следующее затмило эту радость.

От нас ушёл Великий император дон Кондор Предвечный и Справедливо Карающий, оставив после себя так называемого «наместника» в лице дона Висенте.

Честно говоря, наместник оставлял желать лучшего, но не будем об этом.

Что же касается самого императора, то вряд ли можно считать простым совпадением тот факт, что, как и в случае с доном Гугом Ируканским, после его смерти тоже немедленно зародился пан. После Гуга появился пан гомесский, после Кондора — пан кондомский. Не в силах перенести это, мы — дон Сатарина, дон Диас, дон Эмануил и отец Арима — решили выйти из Империи (4.11.95) и составили об этом соответствующую ноту.

Долго ждали мы и надеялись, и наконец дождались. Однажды император вернулся и в день своего возвращения издал указы. (Точную дату возвращения императора указать не могу, т.к. оригиналы с числом находятся в Тайной канцелярии.)

Правда, по поводу возвращения императора допускались двусмысленные беседы, с полным отказом от понятия «Крутой магии Возвращения», но это были слабые выкрики в единодушном хоре приветствий. Потом, через некоторое время, позиция почему-то изменилась на совершенно противоположную. В общем, император как бы вернулся и тут же отбыл в длительную командировку. Ситуация создалась непонятная.

Так продолжалось довольно долго. Великий иногда устраивал магию. Иногда круто, иногда пастозно. Мы медленно влачились во времени, когда наконец 13.05.96 произошла первая за последние несколько лет тренировка. Проходила она по инициативе Великого в Ясеневе (а точнее, на Соловьином) в 8:00 утра.

Были все, кроме Аримы, который якобы облажался. Его занесли в Кадастр. Это стало десятым занесением достославного отца. На тренировке также присутствовали пан гомесский и дон Висенте, называемый к тому времени Лёша-маленький.

В общем, тренировка прошла успешно, и так как в это день у Диаса был имперский день рождения, то было решено, что Великий в 21:00 встретится с нами на футбольном поле. После того как он не пришёл, мы поехали в Бутово, куда нас направил Коняев. Прибыв туда, мы были радушно встречены на лестнице императором. По поводу своего неприбытия он сказал что-то про машину, затем была произнесена фраза месяца (см. Отмазки). После этого Великий так возрадовался, что предложил следующую тренировку провести завтра в то же время, но только в Бутове. Отказ был не менее радостным.

Вторую тренировку провели в среду 15-го в то же время и на том же месте. Присутствовали: Великий, Диас, Сатарина, Арима.

Отсутствовали: Я (был у врачей), пан и Л-маленький (спали). Завтра, а точнее сегодня, третья тренировка. Пятница. День Аримы, хе-хе. Что-то будет?

18 мая 1996 года

Опять пишу ночью. Это наводит на мысли, впрочем, на какие именно, не знаю. Да и не нужно. Глупости всё это. Но к делу.

Тренировку я добросовестно проспал, в чём и сознаюсь. А зря. Говорят, меня опять занесли в Кадастр. Проверим. Великий на сутки отменил сухой закон, сподобился. Ну и на том спасибо. Правда, меня это не касается, так как уезжаю, но не в этом дело. Главное то, что он тоже колеблется и нетвёрд в своём решении, а это уже кое-что (прошу понять меня правильно).

Вечером говорил по телефону с Аримой. Тот, по обыкновению, пребывал в какой-то стадии. В какой именно — не разобрал. Кажется, во второй, хотя и не уверен. Напомнил ему про ящик пива, который он мне проспорил, и услышал в ответ стандартное «ну и что?». Из соображений ясного рассудка разговор на этом закончил. Ну вот, собственно, и всё. Что-то Моррисон раскричался. Надо потише сделать.

20 мая 1996 года

Ничего нового. В субботу отмечали диасовский диплом. Не помню, как остальные, но я упился. За разрешением на пьянство пришлось звонить Великому в деревню. Вот вам и сухой закон!

Великий, не успев приехать, уже опять улетел в Чечню. Вроде обещал быть через неделю.

22 мая 1996 года

Оказывается, Арима является абонентом кабельного телеканала «Ясенево». Вот мерзавец!

25 мая 1996 года

Вчера вернулся из деревни дон Сатарина. Обещал на днях легальную пьянку. Подождём.

Также, вчера была пятница, и, видимо, в силу этого Арима опять распоясался.

Он несколько раз солгал благородным донам, пытался утаивать средства, оказывал предпочтения и не желал вернуть мне долг в количестве ящика пива. Вот она, святость!!! Кроме того, он НАМЕРЕННО толкнул благородного дона Диаса, чтобы тот испачкался о стену лифта. И это в пятницу! O tempora, o mores!

28 мая 1996 года

В воскресенье убили Мишку. Застрелили возле «Орнамента». Узнали только что от Коняева. Невозможно поверить — только недавно встречались. Завтра вечером собираемся поехать к Великому. Думаю, он уже приехал. На душе какой-то идиотский смех. Чёрт знает что!

P.S. Оказывается, его убили в субботу.

31 мая 1996 года

Не помню, но было круто!

22 августа 1996 года

Отныне буду записывать чаще, а то опять отсечат.

Вчера наконец-то засудили Ариму! Может, теперь он притихнет, хотя вряд ли. Также вчера Великий утвердил должность Прокуратора, избираемого Великим на общем голосовании на два месяца. Итак, первый Прокуратор Империи — благородный дон Сатарина. Трепещи, отцышество!!!

23 августа 1996 года

Сегодня второй день десяти дней покаяния (см. 22.08.96, архив). Говорил по телефону с Аримой. Разговор на всякий случай записал и хорошо сделал. Теперь так всегда надо.

Был сегодня у пана гомесского. Похоже, тот всерьёз намерен перевести на имперский какую-нибудь книгу. Какую — ещё не решил. И зачем только я ему это посоветовал! Ещё сабстрагирует, а-ля Бонифаций!

8 сентября 1996 года

Десять дней давно миновали. Как и ожидалось, по прошествии оных кривая наглости среди отцовства резко пошла вверх. Попытки воздействовать на Ариму убеждениями и угрозой физической расправы ни к чему не привели — если не считать, что меня опять обвинили в панофилии и отцефобии.

Второго сентября Диас, я, Сатарина, Арима и гомесский пили пиво на Луне (возле школы на поле) и обсуждали разные государственные дела.

Результаты обсуждения:

Сатарина, первый Прокуратор, — доказал свою неблагонадёжность в качестве Прокуратора, т. к. заявил, что если он нарушит закон, то заносить себя никуда не будет. Был пьян.

Диас, Тайный канцлер, — источал ядовитые софизмы, несколько раз менял оппонентов в споре. В конце концов, вышел в оппозицию ко всем и обвинил в непросекании ситуации. Нелицеприятно отзывался об императоре и сомневался в Божественной Сущности. Был пьян.

Арима — как всегда + обещал, что захочет стать доном.

Пан — как всегда + ушёл домой, когда допили.

Я — сначала слушал всех, пытался спорить, потом надоело. Отрёкся от отцефобии и ещё чего-то. Обещал Диасу свидетельствовать в его пользу перед Великим. Был пьян.

Кстати, на будущую неделю Великий назначил Костёр с мухоморами. Ну ладно…

Сегодня смотрели с паном какую-то киноабстракцию. Про какую-то восьмую деревню, улицу Мудила, уши-бу и др.

«Иногда люди всегда меняются» — фраза из этого фильма.

9 сентября 1996 года

Вчера я, благородный дон Эмануил, Летописец и Хранитель Большой Имперской Печати Которой Нет, усомнился в Божественной Сущности императора.

Чего и вам желаю.

22 сентября 1996 года

Вчера я приехал с дачи и позвонил дону Сатарине. В разговоре с ним выяснилось, что Великий опять отличился. Был написан Указ (в «Самоваре» — об этом отдельно) о временном производстве донов в отцышество по выбору Великого. Данная сентенция встретила достойный отпор среди Донства. Затем пили пиво и вообще.

Сегодня смотрели у меня Формулу. Результат: 1 — Вильнёв, 2 — Хилл, Шумахер — 3. Диас ушёл на «святое». Мы же с Аримой взяли водки и стали впадать в абстракцию. Затем пришёл Диас, сентенировал (или нет?), потом выпил водки и ПРЕДЛОЖИЛ ВЗЯТЬ У НЕГО ДОМА ДЕНЕГ И КУПИТЬ ЕЩЁ!!!!!!!!!!! Когда спросили, что именно, — он ответил, что ВОДКИ!!!!!!

Такова магия!

Кстати, мы пошли пить пиво.

4 октября 1996 года

Давно не писал ничего!

5 октября 1996 года

Вообще-то, я уже две недели работаю в «Самоваре». Сначала на это место пробовался Сатарина. Отработал день и завязал, так как открылось его ателье. Это было, кажется, в понедельник. Вечером с Сатариной мы отметили это дело пивом и решили, что вместо него работать туда пойду я.

20 октября 1996 года

Несколько дней занимались магией с голубем, кровью, перьями, ниткой, хлебом, детсадом и абстракцией. Результат — ноль. Это в магическом смысле.

В имперском свете всё выглядит так — я сижу дома, Диас в гостях, а Сатарина поехал к Великому за указами. Теперь сижу и жду. Судя по всему — панства. Осталось двадцать две минуты. Прощайте.

Дон Эмануил

8 февраля 1997 года

Здадуйте!!!!!!!!!!!!

Я вернулся… Империя, всех… приветствую!

Круто! Магия!! Абстракция!!! Вообще-то я вернулся с Севера Империи недели три назад. Но я отдыхал, я вылезал, я приходил в себя. И даже сейчас я пишу, находясь в ванной с горячей, очень горячей водой! На Севере такой почти не было. Итак, рассказываю.

Когда 20.10.96 по указу императора я отбыл в ссылку в северные колонии Империи, то моё место не опустело. На нём тут же зародилась панская монструозность абстрактного образа действия, которая обладала такой личной силой, что некоторое время к ней обращались, используя моё имя. Правда, хватило этой силы ненадолго, и вскоре все поняли, что пан — это пан. Начиная с этого момента, панская энергия пошла на убыль. Все морально сечили пана, хотя и не все. Например, пан гомесский был рад такому повороту событий. Он оказывал новому пану — названному, кстати, залупинским — всяческое алкогольное содействие, везде и во всём указывал пинскому на спиртную составляющую Вселенной. Образовался некий панский центр, ядро устойчивых панских моментов, изрыгавшее зловещие эманации.

Это, с позволения сказать, общество существовало некоторое время без изменений, пока не грянуло опущение Диаса. Не буду описывать детали, предшествующие этому, а сразу начну с того, что в Империи к тому моменту находилось три пана, два дона, один отец, отец опущенный и император. Видимо, осознав, что дальнейший рост правосудия ни к чему хорошему не приведёт, Великий разработал и запустил программу по облагораживанию панов, что на самом деле являлось ловушкой. Пан, начиная облагораживаться, не выносил этого и разлагался, освобождая место в мире, которое он незаконно занимал. Начал император с так называемых «услуг». По его приказу паны должны были оказывать ему разнообразные услуги. Пану пинскому было назначено десять услуг до 31.12.96. К этому сроку было выполнено только девять услуг. Великий огорчился и назначил штраф — три услуги плюс одна оставшаяся, сроком на месяц. Убоявшись, пинский решил приналечь на услуги и тем же вечером одну выполнил. Затем в услугах на две недели наступило затишье, после чего было так.

Пан пинский сидел у пана гомесского, и они думали, где взять на водку. В этот момент позвонил пан бздинский и сказал, что Великому нужна одна услуга и что пан пинский может этим воспользоваться. Пан пинский позвонил Великому, и тот просил его приехать в Бутово. Пан пинский сказал, что выезжает, а пан гомесский, со свойственной ему гомопроницательностью, сказал, что будет его сопровождать.

Приехав в Бутово, пан пинский получил от Великого какую-то местную услугу, быстро её выполнил, и когда он предстал перед императором, тот коварно спросил его, сколько ещё осталось услуг? «Две», — простодушно ответил пан, на что Великий сказал:

— Я засчитываю тебе их как выполненные.

Пан пинский страшно обрадовался, не подозревая, что это всего лишь ловушка императора, который, даровав пану формальное выполнение им всех услуг, довёл тем самым его до полного облагораживания. Счастливый пан пинский, в сопровождении пана гомесского, отправился восвояси, не подозревая, что в нём нет уже никакой силы, что он лишь проекция пана на реальность и что, повинуясь астральному приказу Великого, уже мчится назад с Севера дон Эмануил.

Правда, ходили слухи, что на самом деле всё было не так. Что Великому просто было лень спуститься вниз в ларёк за «пепси» и он поручил это пану пинскому. Интересно, кто поверит в такое?!! Кто поверит, что император мог быть так немагичен, так ленив, так безразличен к судьбам Империи?!! С гневом отвергаем эти наветы! Всё проходит, вечна только магия!!!

Дальше всё было просто. На подъезде к Империи я встретил двух панов — гомесского и пинского. Так как пану гомесскому всё было хоть укроп не расти, то, взглянув на пана пинского, я всё сразу понял и, увидев, что защиты у него нет никакой, атаковал его, вызвав в нём, путём магии, реакцию монстролиза (панорастворения). После того как тот истёк хлором и луком в сугроб, я, в сопровождении пана гомесского (отнесшегося к распаду пана пинского весьма прохладно), проследовал к нему в дом, откуда и оповестил Империю о своём возвращении.

Дон Эмануил

11 февраля 1997 года, 00:49

Сегодня, а точнее уже вчера, Великий заявился в «Самовар» в кашемировом пальто, при «гаврилке» и вообще пальцевал. Круто позвонил какой-то Наталье (которой, кстати, не было) и, видя, что никто не спрашивает о ней, пожаловался в пространство, что назначил встречу Ветлицкой, а она его кидает. По-моему, это не магия. Спать хочется смертельно!

19 февраля 1997 года

Вчера было знаменательное событие — день рождения Великого. В связи с болезнью я на вечерние поздравления не поехал, а позвонил 18.02.97 в 22:26.

Поздравив Великого, я услышал, как пан бздинский напевает на кухне «О-е, О-е, а пашем мы», что являлось несомненным признаком того, что дела Империи плохи. Оказывается, Великий напоручал пану кучу дел, и пан таким образом выражал любовь к императору. А сегодня пан бздинский позвонил мне и сообщил, что:

В субботу состоится празднование дня рождения Великого на природе (тип праздника — «костёр — не костёр»). Гостей из неверных будет человек пятнадцать + White Death. Подготовка костра полностью ложится на Империю. В частности, ради удобства неверных Великий приказал возвести на каком-то склоне какого-то оврага какие-то ниши, настилы, навесы и — обратите внимание — специальные места, чтобы поставить свечи, которые будут давать ТЕПЛО!!!

Я высказал пану, что я думаю по этому поводу, на что пан осторожно посентенировал и убыл с линии.

P.S. Арима всё-таки истратил имперские деньги!

P.P.S. К вопросу о субботе — Великий приказал Сатарине собрать налоги, что составляет примерно 45.000 рублей (панство налогом не облагается), и купить на эти деньги алкоголь! На пятнадцать человек!! Мы любим нашего императора!!!

23 февраля 1997 года

Вчера была суббота. It was cool magic!

В час дня я приехал в Бутово, где, согласно договорённости с паном бздинским, отправился на место проведения праздника, о месте прохождения которого, впрочем, не знал. Через час поисков я вернулся назад к дороге и пошёл к Великому. У него сидел Висенте и некий Макс. У плиты вертелась W. D. Шли лихорадочные сборы, и Кондор тут же загрузил меня работой, радующей человека с паталогоанатомическим складом характера (нужно было в ванной, заваленной маринованным мясом и луком, искать мороженые куски и разминать их).

Скоро заявилась Империя. Аримская головная дроча оказалась перевязанной.

Как выяснилось, при подготовке места Сатарина слишком сильно махнул топором, а Арима облажался и подставил голову под летящее орудие. Пока его возили зашиваться и т. д. и т. п., время достигло начала третьего. Я, Сатарина, Висенте и пан отправились на место, а повреждённый отец остался в качестве проводника.

Место оказалось отличным местом. В овраге, на развилке и в неприметном уголке. Пока заготавливали дрова и сооружали седалища, мы с Висенте разминались коньячком. Потом Сатарина возжёг костёр, а пан через некоторое время услышал какие-то завывания и пошёл посмотреть. Оказалось, что идущие, которых вёл Арима, заблудились, а он сам пошёл правильно, но не туда, и завяз в снегу. Скоро все собрались. Вместе с императором пришло несколько людей деревенско-бандитской наружности, W. D. и какая-то дама в крутой шубе. Начался базар, рубон и тосты «за жизнь». Вынули мыльный CD-радио. Среди дисков оказались Deep Purple «In Rock», Ва-Банкъ и др. Но тут W. D. и другие начали хныкать и хотеть радио. Правда, и по радио было круто — классическая музыка. Скоро крутые заскучали и ещё через некоторое время Великий пошёл их провожать, но скоро вернулся. Наскоро объявив о невозможности нахождения в лесу в крутых шубах и с сарказмом отозвавшись о неспособности крутых к лесу, Великий возвестил о начале имперского праздника.

Следует также отметить, что было огромное количество знаков, особенно при крутых. Костёр не хотел, в бутыли пальцового вина сломался имперский штопор, музыка не играла, но потом было круто. Пальцы оставили зело много алкоголя, и мы возвеселились. Веселились долго и круто.

Около 23:00 отбыли. Дойдя почти до дома Великого, мы были вынуждены остановиться — у императора началась магия. Он приказал мне и пану закопать его на пустыре. Не смея ослушаться, мы выкопали могилу, до которой Великий, в связи с обильными возлияниями, так и не дошёл. Пришлось просто засыпать его снегом. Сделав это, мы пошли на остановку. Правда, я и Арима задержались и видели, как император выбрался из-под снега и затрусил к дому.

На остановке мы простояли около пяти минут. Затем подъехала патрульная машина, и из неё вылезли крутые копы, которые начали задавать разные провокационные вопросы, например о документах, и не были ли мы на пустыре. После нас запихнули на заднее сиденье (вчетвером!!!) и повезли в отделение.

Поместив нас в обезьянник, позвали оперов. Прибывшие опера были как две капли воды похожи на так называемых «представителей криминальных структур» — кожанки, спортивные штаны, кроссовки, голда в палец толщиной, бритые затылки — в общем, полный набор. Потом начались крутые допросы а-ля сериал «Убойный отдел», которые сопровождались мусорским юмором, сентенциями и пристальными многозначительными взглядами. Система была одинакова — с ходу пообещав каждому десять лет, начинали выяснять личность, попутно пугая страшными историями о замерзших у ларьков людях. Когда я предложил позвонить «потерпевшему» (Кондору), выяснилось, что Сатарина, бывший на допросе до меня, уже звонил и что Висенте (бывший там) сказал, что его нет дома. Всё же я позвонил, и со второй попытки трубку взял Великий. Он сказал, что уже всё знает и идёт к нам. Я сообщил об этом операм, и они заметно поскучнели, понимая, что звёздочек им не видать. Вернувшись к Империи за решётку, я сказал о Великом, и мы стали его ждать.

Скоро он пришёл и тут же стал косить в разговоре с ментами под своего.

Это было немного неприятно, но результативно. Через некоторое время нас выпустили, и вместе с императором мы двинулись в сторону Ратной улицы. Дойдя до остановки, мы остались ждать автобус, а Великий пошёл на другую сторону ловить машину до дома. Скоро пришёл 262-й, и почти в то же время Великий поймал машину.

В Ясенево мы прибыли в пол-второго и, к удивлению, встретили там пьяного дона Висенте, который, по идее, был в Бутове. На наши вопросы он ответил, что Великий попросил его отбыть, так как W. D. вдруг решила остаться в Бутове. Попрощавшись с доном, мы пошли по домам.

P.S. Кстати, я с 23.02.97 — Прокуратор!

27 февраля 1997 года

Вчера у пана гомесского был день рождения. Была вся Империя, кроме Великого и Висенте. Пили много и долго. Под конец все развеселились и колбасились.

Мы с паном немного посечились, потом играли в домино, но, обнаружив, что в нём половина костяшек парные, бросили это дело и перешли на карты. Затем помню плохо, но, вроде, даже армрестлингом занимались. И даже Бям позвонил.

А у пана на утро осталась целая бутылка. Вот так!

21 марта 1997 года

В Империи больше нет панства! Совсем!! Какой ужас!!!

P.S. У отца Дионисия белая горячка.

23 марта 1997 года

Несколько дней назад, не выдержав безбрачия, от отца Дионисия сбежала Саския. А кто выдержит? Как-никак семь лет постилась. Арима — гад и отцышка! Оказывается, недавно он обвинил дона Диаса в «интерференции» (по его словам, дон Диас оказался на взгляде Аримы).

Сейчас идём с донами в «Серую радость».

23 апреля 1997 года

Кстати, о донах. Вчера был любопытный момент из истории межимперских отношений. Вечером 22.04.97 я увидел на поле среди святующихся дона Диаса, Сатарину и отца Дионисия. Так как отец бессменно стоял на воротах, то я мог довольно свободно с ним общаться. В результате я выяснил, что вроде едем к Великому. На самом деле, когда игра закончилась, я узнал, что Великий звал одного Диаса, да и то лишь с целью вернуть ему долг (100 $). У меня были дела, и я не хотел ехать. Диас обвинил меня во всех смертных грехах. Сатарина мерзко хихикал, Дионисий абстрагировал.

Пока мы препирались, к полю подгрёб святой отец Арима. Начались гнусли.

В общем, ему сначала было надо, потом не надо, потом — не знает, потом спать, потом звонить, потом опять не знает, но поедет. Они поехали, а я пошёл домой.

Но самое весёлое я узнал на следующий день, то есть сегодня. Как мне рассказали Арима и Дионисий, дело было вот как. По приезду к императору выяснилось, что оказывается, Диас договорился с ним на 23-е, а не 22-е, и что Диасу очень повезло, что император дома и что у него сегодня есть деньги.

Да и вообще, его, можно сказать, из Борьбы изъяли! Лажа, короче.

Потом — 10-й этаж, пиво, магия. Правильно я не поехал!

P.S. Саския нашлась — жила в подъезде, в электрошкафу.

24 мая 1997 года

Сегодня ходили в «Серую Радость». Говорили о High End и о Империи. Кстати, Арима был с варваркой (Виктория, Вика); до этого совершил предпочтение.

Эльф торгует мясом и телевизорами. Микола работает на циркулярной пиле. Устроил его туда Денисов. Абстракция. Арима буреет и скоро огребёт.

Вика его не знает, хотя он не Билл. Когда узнает — её жаль.

(Далее неизвестная запись, по-моему, рядными рунами.)

25 мая 1997 года

Надо меньше пить!!!!!!!!!!!!!

28 мая 1997 года

Я работаю на МТК, хотя вчера вечером играли в футбол; правда, Диас с Сатариной, но не я, но смотрел и должен заметить, игра была не очень хороша, хотя с другой стороны, если мыслить абстрактно и не выстрадываться, то, с одной стороны, я, дон Гуг Ируканский… не встречается больше… простите, это не та магия.

Так вот! После футбола я, Сатарина и Диас купили пива и пошли к Исию.

Там мы… впрочем, какая разница? Там как всегда.

31 мая 1997 года

Играли в теннис. Сатарина был отцышкой, и довольно успешно, а сам Арима — гомес!

P.S. Эльф опять разбился, а Диас признался в том, что он — Халдеев.

18 августа 1997 года

На днях пришёл Разведчик холода, а Диас не верит.

1 марта 1998 года

В ночь на 1-е марта, первый раз за этот год, пошёл дождь. Точнее ливень.

Это так, к слову. А начался этот день, как и все предыдущие, — скучно и неинтересно.

Позвонил я с утра Ариме и услышал своеобычные «ну-у-у», «ага» и «во-оот». Пригласил его сходить на корт и, услышав «чё там делать?», повесил трубку. Каково же было моё удивление, когда через некоторое время раздался звонок и отец Арима слишком уж бодрым голосом осведомился у меня, что я делаю в данный момент и что буду делать после. Поговорив некоторое время о пустяках, святой отец Арима как-то сконфуженно покашлял и спросил меня, помню ли я о том, что он попал до 1-го марта на бутылку «Истока»?

Я не сразу, но вспомнил. Арима, расстроившись ещё больше, подтвердил это и уже совсем еле слышно сказал, что желает проставиться.

Оговорив детали, мы со святым отцом отправились ЗА. Встретив по пути Кису, мы ещё раз убедились, что «Истока» в магазинах больше нет. При этом Арима, получая со стольника сдачу в виде полтинника, забыл его взять, и мне пришлось ему об этом напомнить. Да, кстати. О встрече с Диасом — мы договорились в 15:00 на корте. Так как было уже 14:52, то мы поспешили туда.

Сложно писать о том, что было потом. И не потому, что нас крутизна обуяла, а потому, что сложно описывать то, что видишь, как видишь.

Диас сказал после, что он только теперь понял, что такое второе кольцо силы.

Мы с Аримой пришли туда раньше Диаса минут на десять. Должен заметить, что когда мы шли к корту, был сильный, очень сильный ветер, а когда мы подошли туда, он стих. Потом прибежал Диас. Мы начали сечиться.

Вдруг началась совершеннейшая метель. Диас встал в центре корта, лицом на юг, к солнцу, и первый тост произнёс ему. Внезапно снег прекратился, и через несколько секунд в разрывах туч показалось солнце. Затем Диас произнёс тост за Империю. Облака разорвались и исчезли в несколько секунд. Совсем.

Нам стало весело.

Но Арима, который и так вёл себя не очень достойно происходящего, вызвал тучу. Она была больше и сильнее, чем первая. Снег был похож на град и шёл почти параллельно земле, а деревья, несмотря на полное отсутствие листвы, гнулись под ветром почти пополам. Это было как удар, да, собственно, и было им. До этого мы играли в какие-то новые имперские игры, типа городков, но Диас сказал, что нам лучше уйти, и мы сделали так.

Пока мы шли, казалось, что всё, что нас окружает, всё то, что совсем недавно было на нашей стороне, изо всех сил хочет нас убить. Пурга несла ненависть. Но едва мы пересекли забор, всё кончилось — пелена туч лопнула так же, как и некоторое время назад. Те сто с лишним шагов от забора до дома Дионисия мы прошли уже в лучах солнца. Видимо, нас просто выгнали.

27 июля 1999 года
(Письмо)

Дорогой Висенте!

Я очень рад, что тринидадская кухня не вызвала у тебя естественного в таких случаях расстройства желудка. Это, без сомнения, свидетельствует о том, что сила Донства неистребима и вчерашняя Оока не помешала тебе ощущать себя прекрасным молодым нагвалем (Нагуалем). Надеюсь, что лазурный берег Крыма вместит в себя такого же полного безупречности благородного дона!

Благодарю тебя за письмо и на этом прощаюсь. Пора ехать на магию и абстракцию.

Дон Эмануил

3 января 2000 года

Только что мне звонил Висенте — он ещё на работе, но скоро поедет в Ясенево. Спрашивал о планах, а какие планы могут быть 3-го января?

Завтра у Висенте день рождения. Великий обещал быть. Диас, у которого этот праздник был вчера и который болеет, видимо, не придёт. Сатарина уже вполне оправился после ранения и будет, по его словам, обязательно. Возможно, даже Дионисий придёт. О Мишутке, понятное дело, разговор не идёт.

P.S. Кстати, Дионисий из-за своих коммерческих операций с бытовой техникой вполне может к Висенте и не пойти (телевизор, видео и т. д.)

P.P.S. Жалко, что в прошлом веке забыл взять летопись в Крым.

P.P.P.S. У Диаса осталась ещё бутылка «Смарагдового».

P.P.P.P.S. Как только что стало известно, Дионисий не пойдёт в связи с тем, что он завтра работает сутки — по профессии он консьерж императора.

6 января 2000 года (А точнее, уже 7-е)

Только что от Дионисия. Ну просто достал!!! Кажется, я откажусь от планов его моральной реабилитации. Диас всё ещё болеет. Должен быть Костёр и, скорее всего, будет.

День рождения дона Висенте прошёл довольно интересно. Были Висенте с Ликой, её сестра Ника (что за имена!) с другом и коллегой (поют), я, Сатарина, Великий с Инной и, как ни странно, Мишутка. Хотел прийти с Анютой, но был послан с этой просьбой несуразной, в результате чего отвозил её домой и заявился через два часа мрачный, как супертёрка. Принёс бутылку вкуснейшего грузинского вина «Саперави», судя по вкусу — родное. Но об этом мы узнали только на следующий день, когда вместе с Висенте проводили селекторную пьянку с Диасом (интерком).

Во время празднования третья борьба просто сверкала! Великий поёт в опере, знает уникального фотографа и художника, лечит всё и знает рецепт «травы спецназа» (Принцип действия: после употребления человек несёт 300 кг на 300 км, после чего — всё!).

В ночь с 7-го на 8-е наступает имперский 989-й год. Вроде договорились встречать. Подождём.

8 января 2000 года

Пью массандровский портвейн! Тот самый, за десять гривен. Завтра встреча дона Диаса после болезни. А Костёр будет… э-э-э-э… забыл, когда, но скоро.

Вчера встречали Новый имперский год у дона Висенте — 989-й год от основания Империи. Через 11 лет, 08.01.2011, Империя будет Тысячелетней! Звонили императору, но тот реагировал как-то вяло — всех типа поздравил.

Был Сатарина с варваркой. Пили шампанское под названием «Император», сделанное на Крымском винзаводе, на улице Синева. Магия!

P.S. Партия «Уникальные деды России».

10 января 2000 года

Только что от императора. Пили вино, говорили об Империи и т. д. Был озвучен указ о восстановлении Аримы во всех правах — оружие, привилегии, земли.

По-моему, это неправильно, хотя Диас спорит и говорит, что так и надо. Заходил сосед Великого по подъезду — человек занимается Японией и всё такое. Приносил самурайские мечи, настоящие. XIX, XVIII и XVI век. Охренительно!!! Всякие там булатные ножи — просто отстой! Говорили много, и вина — тоже.

Клан Тайра и Минамото. Потом — по коням. Если поедем в деревню, то Ариму решено брать, но за деньги. Дионисию в визе отказано, так как delirium tremens.

14 января 2000 года, 15:56
Примерно Голицыно

Едем до Гагарина. Мы с Сатариной пьём, а Великий читает буржуазную прессу.

Побродив некоторое время по вокзалу в Гагарине и что-то поделав, мы поймали автомобиль до Серго-Ивановского. По пути купили рыбы в баню. По приезду протапливали баню, потом ели. А может — наоборот, неважно. Вечером приехали Диас, Висенте и Арима на новой аримской иномарке («Опель»).

Арима застрял. Все были характерно пьяны (мы, а не Диас, Арима и Висенте). После ужина с виски легли спать, но не вышло. Было много пасты, немного пива и овладение Диасом. Я ползал везде.

(Также: блуд на мошок, куртка наизнанку, дядька в бревне.)

15 февраля 2000 года

Вчера были у императора на ужине. Пили и ели. Сейчас он в Чечне. Выяснилось, что двадцать какого-то Сатарине и ещё кому-то в Кремле Путин (и. о. Ельцина) будет вручать орден. А может, медаль. А может, и нет.

Сатарина подозрительно молчит и никому ничего не хочет рассказывать. Пытались его разговорить, но ничего не вышло — разведчик, третья борьба!

Пока кололи Сатарину, из Парижа позвонил Висенте, рассказал анекдот и поведал, что идёт дождь. Также добавил, что «всё говно, а французы — особенно». Должен сегодня вернуться. Диас снова пишет.

19 ноября 2000 года
(Письмо)

Во-первых, никакой роли нет и не было. Пока. Во-вторых, здравствуйте, благородный дон!

По просьбе дона Диаса рассказываю, как у нас (Империи) дела. Ответ: никак.

Остальное не лучше — возможно, Яна скоро вывалится из Анюты.

Но счастливый отец зажимает от Империи сроки выхода плода. По крайней мере, дону Сатарине он этого не сказал, что несколько странно, не правда ли? Диас вчера наконец-то установил Великому пишущий СD-R, после чего состоялся просмотр художественной киноленты «Waterloo».

(Кстати, тут Диас меня поправил — оказывается, он ставил императору не CD-R, а «сидюк». Вот так.) Во время просмотра состоялись творческие прения в Империи. Их темы: Наполеон — король артиллерии и его ничтожность по сравнению с русской артиллерией. Смоленские засадные полки — история и традиции. Роль Бондарчука в создании вышеназванной киноленты.

Диас говорил об этом с большим воодушевлением. А так у нас всё хорошо, даже местами неплохо.

Пишите. ОС-С-С-С-ССССС!!!!!!

Благородный дон Эмануил